Травматический опыт может продолжать влиять на жизнь человека ещё долго после того, как сами события остались в прошлом. Иногда эта связь очевидна — после аварии, насилия, утраты или другого сильного потрясения человек сталкивается с тревогой, навязчивыми воспоминаниями, повышенной настороженностью или другими симптомами посттравматического стресса.
Но далеко не всегда последствия травмы выглядят именно так.
Часто человек приходит в терапию с трудностями, которые на первый взгляд кажутся не связанными с прошлым опытом. Например, на работе это может проявляться как постоянное беспокойство, страх ошибок, перфекционизм или потребность всё перепроверять. Кто-то ещё долго после рабочего дня мысленно возвращается к разговорам, письмам или решениям, пытаясь понять, всё ли сделал правильно и что про него думают коллеги.
Для других особенно тяжело переживаются неопределённость, перемены и ситуации, которые невозможно полностью контролировать. Тогда легко запускается цепочка тревожных сценариев: «А вдруг что-то пойдёт не так?», «А если меня не возьмут на работу?», «А если я заболею?», «А если меня обманут?». Даже когда одна причина для беспокойства исчезает, тревога быстро находит новую — работа сменяется здоровьем, здоровье детьми, дети финансами или отношениями.
Иногда такая тревога оказывается связана не столько с реальной опасностью, сколько с более глубокими переживаниями о собственной ценности и компетентности. Человек начинает ещё больше контролировать, стараться избегать ошибок, искать одобрение или брать на себя слишком много ответственности.
В отношениях последствия травматического опыта тоже могут проявляться очень по-разному. Кто-то постоянно подстраивается под других, старается заслужить любовь через заботу, помощь или отказ от собственных потребностей. Кому-то трудно выражать недовольство, отстаивать свои границы, говорить «нет» или выдерживать конфликт из страха быть осуждённым или покинутым. После общения человек может снова и снова прокручивать разговор в голове, переживая о том, как его восприняли, не сказал ли он чего-то неправильного и не испортил ли отношения.
Для некоторых особенно болезненны дистанция, неопределённость или риск отвержения. Возникает страх, что партнёр потеряет интерес, выберет кого-то более привлекательного и успешного.
На первый взгляд эти трудности могут выглядеть как отдельные проблемы. Однако в процессе терапии нередко становится заметно, что за ними стоят более глубокие представления о себе, других людях и мире, сформировавшиеся как способ адаптации к прошлому опыту. Такие убеждения редко существуют в виде осознанных мыслей. Чаще они проявляются через эмоциональные реакции, тревогу, привычные способы справляться с жизнью, отношения с людьми и отношение человека к самому себе.
Как я работаю
Мой подход к работе с травмой — person-centred, trauma- и attachment-informed.
Меня интересует не только то, что произошло в прошлом, но и то, как этот опыт продолжает влиять на вашу жизнь сегодня: на чувство безопасности, отношение к себе, отношения с другими людьми и способы справляться со стрессом и трудностями.
Гештальт-терапия помогает исследовать, как прошлый опыт проявляется в настоящем — в эмоциях, телесных реакциях, привычных паттернах поведения и отношениях. Часто именно через то, что происходит в жизни сейчас, становится понятнее, какие переживания прошлого всё ещё остаются активными и продолжают влиять на человека.
В зависимости от запроса и состояния клиента работа может включать разные задачи. Иногда в центре внимания оказывается снижение тревоги, укрепление чувства опоры, развитие навыков саморегуляции и лучшее понимание собственных реакций. В других случаях человек уже приходит готовым к более глубокой работе с травматическим опытом, и тогда мы можем быстрее переходить к его переработке.
Когда текущие трудности оказываются связаны с непереработанными травматическими переживаниями, я могу использовать EMDR. Этот метод помогает перерабатывать воспоминания и эмоциональный опыт, которые продолжают поддерживать тревогу, чувство вины, стыда, настороженность, болезненные убеждения о себе или другие устойчивые симптомы.
Для меня EMDR не является отдельной техникой, существующей в отрыве от терапии. Я рассматриваю его как часть более широкого процесса, который учитывает историю человека, его ресурсы, текущие обстоятельства и готовность к такой работе.
По мере терапии многие люди начинают не только меньше страдать от симптомов, но и по-новому воспринимать себя. Ослабевают старые реакции и стратегии выживания, которые когда-то помогали адаптироваться к сложным обстоятельствам, появляется больше внутренней устойчивости, гибкости и свободы выбора в настоящем.